Уголовному преследованию не подвергался

Ответы на вопросы в статье по теме: "Уголовному преследованию не подвергался" с выводами. Здесь собран и подготовлен тематический материал. При возникновении вопросов задавайте их юристу-консультанту.

Факт уголовного преследования в судьбе педагога

Доброго времени суток! Я педагог. Два месяца назад возбудили дело в отношении меня по ст.290. УК. До передачи дела в суд далеко.На днях прокурорская проверка образовательного учреждения выявила отсутствие справок о наличии судимости и фактов уголовного преследования у сотрудников. Сотрудников обязали получить данные справки.Предпологаю,что в моей справке будет указано об возбуждении уголовного дела в отношении меня(т.е.факт уголовного преследования). Или я ощибаюсь? Каковы возможные действия моего руководства в отношении меня ( отстранение от работы до решения суда,немедленное увольнение и т.д.)?Спасибо

Получен запрос на уточнение вопроса. 30 июля 2013 — 19:58
По какой части ст.290 УК возбудили дело?

Уточнение от 30 июля 2013 — 20:10
Прошу прощения,опечатка.Статья 291 ч.3.(дача взятки).Спасибо .

Уточнение от 30 июля 2013 — 20:57
Т.е.до решения суда меня не могут отстранить от работы.?А как быть с тем,что по ст 351.ч1 «трудовой деятельности в сфере образования. не допускаются лица, подвергающиеся . (имеется ввиду в данный момент времени? ). уголовному преследованию.Ведь,как правило,никто не вникает в тонкости вопроса ,написано «подвергающиеся уголовному преследованию»и сразу начнут принимать «меры». И каково будет решения суда руководство уже не волнует.Как я могу отстоять свое право продолжать свою педагогич.деятельность до того, пока не будет решения суда.

До принятия решения (о привлечении к ответственности, либо прекращения уголовного дела) никаких действий руководства быть не может, так как нет судебного или иного решения по делу.

Кроме того, данное преступление не относится к той категории, которая исключает дальнейшую работу сотрудника.

Уточнение от 30 июля 2013 — 20:15
Дача взятки должностному лицу, иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организации лично или через посредника за совершение заведомо незаконных действий (бездействие) —

наказывается штрафом в размере от тридцатикратной до шестидесятикратной суммы взятки либо лишением свободы на срок до восьми лет со штрафом в размере тридцатикратной суммы взятки.

относится к категории тяжких преступлений и в случае привлечении Вас к ответственности за умышленное совершение данного преступления, Вы не сможете продолжить работу педагогом до погашения судимости

Если Вас осудят, то Вы будете подлежать увольнению и не сможете заниматься педагогической деятельностью вплоть до момента снятия или погашения данной судимости, потому как ч.3 ст.291 УК — это уже умышленное тяжкое преступление. На данный момент препятствий для осуществления педагогической деятельности нет.

Уточнение от 30 июля 2013 — 21:04
Дача взятки относится к преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, а уголовное преследование за преступления подобного рода не поименованы ни в ст.331 ТК, ни в ст.351.1 ТК.

Уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается и по реалибитирующим основаниям: непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления, т.е. сможете продолжать трудовую деятельностьтак же как и в случае прекращения дела по нереалибитирующим основаниям, согласно ст. 331 ТК РФ.А вот в случае обвинительного приговора Вас должны будут уволить. До этого момента Вас не могут уволить либо отстранить.

Уточнение от 30 июля 2013 — 21:11
Да, не могут. К Вам не относится ст. 351.1 ТК РФ, так как Вы педагог. Да и в ст. 351.1 ТК РФ ничего не сказано про гл.30 УК РФ, к которой и относится ст. 291 УК РФ.

Обратитесь в таком случае в прокуратуру.

Понятие и сущность уголовного преследования

Уголовное преследование, в соответствии с п. 55 ст. 5 УПК РФ, — уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. В этом контексте главное то, что изобличение как процессуальная деятельность осуществляется в отношении подозреваемого и обвиняемого.

Понятие «уголовное преследование» имеет весьма продолжительную историю. Еще в ст. 1 главы второй «Краткого изображения процессов или судебных тяжб» (1715 г.) говорилось о том, что «Процес есть дело судимое, чрез который случающыяся тяжебные дела основательным представлением и из обстоятелства дел обретенных доказов явны сочиняются, и потом от судей, по изобретению оных притчин, решение чинится». С начала XIX в. осуществление уголовного преследования было поручено органам прокуратуры. Именно на прокуроров возложили обязанность не только наблюдать, «не происходит ли где кому пристрастных допросов, бесчеловечных истязаний и притеснений всякого рода», но и следить, «нет ли упущения и послабления преступлениям, а наипаче сокрытия нетерпимых злодеяний».

Как ни странно, до недавнего времени законодательно этот термин определен не был. Лишь в ст. 9 УПК РСФСР 1922 г. указывалось, что прокуратура обязана возбуждать уголовное преследование перед судебными и следственными органами по всякому совершившемуся и подлежащему наказанию преступлению. Данная формулировка в УПК РСФСР 1961 г. воспроизведена не была, а сам термин «уголовное преследование» заменили на другой — «возбуждение уголовного дела».

В существовавшей обвинительной модели досудебного уголовного процесса с уголовным преследованием часто ассоциировалось все уголовное судопроизводство, включая и деятельность суда.

Таким образом, законодательное определение данного термина в УПК РФ является прогрессивным шагом: оно призвано уточнить, какие именно участники уголовного судопроизводства наделены соответствующей функцией, с какого момента она возникает и какие юридически значимые последствия порождает.

Приведенное в начале главы законодательное определение уголовного преследования устанавливает следующие признаки, характеризующие уголовное преследование как один из видов уголовно-процессуальной деятельности:

  • а) данная деятельность является процессуальной, т.е. происходит в рамках уголовно-процессуального законодательства;
  • б) она осуществляется стороной обвинения, т.е. прокурором, а также следователем, начальником следственного отдела, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем, гражданским истцом и его представителем;
  • в) имеет целью изобличение как подозреваемого, так и обвиняемого в совершении преступления.
  • г) имеет в зависимости от субъекта виды: частное, публичное, частно-публичное.

Стоит обратить внимание на ряд несоответствий в данном определении.

Прежде всего, в ст. 5 УПК РФ содержатся понятия, которые невозможно четко соединить между собой. В частности, согласно п. 55 лицами, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, являются подозреваемый и обвиняемый. Однако в приведенном в п. 46 ст. 5 УПК РФ перечне участников со стороны защиты (сторона защиты — обвиняемый, а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель) подозреваемый не упоминается. Тем самым существенно нарушен процессуальный паритет, поскольку функции уголовного преследования, реализующейся в отношении подозреваемого, не противостоит функция защиты этого же подозреваемого. Более того, данная ситуация прямо нарушает положения ст. 16 УПК РФ, в которой закреплены правила, входящие в содержание принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту. Это, несомненно, требует дополнения содержащегося в п. 46 ст. 5 УПК РФ перечня участников уголовного судопроизводства со стороны защиты такой процессуальной фигурой, как подозреваемый.

Читайте так же:  Сколько лет человек находится в розыске

Далее, в п. 45 ст. 5 УПК РФ в качестве синонимов употребляются термины «функция обвинения» и «функция уголовного преследования». Из этого как минимум вытекает, что уголовное преследование и обвинение — идентичные категории. Заметим, что ранее данную позицию поддерживали многие научные деятели (И.Я. Фойницкий, М.С. Строгович и др.).

Так, М.С. Строгович писал, что «уголовное преследование — это обвинение как процессуальная функция, т.е. обвинительная деятельность». Вместе с тем данный подход вполне соответствовал действительности того времени, когда по общему правилу на досудебные стадии производства по уголовному делу адвокат не допускался. Поэтому термином «обвинение» обозначалась практически вся досудебная деятельность по установлению лица, совершившего преступление, независимо от имевшегося у него процессуального статуса.

В настоящее время УПК РФ четко разделил статусы свидетеля, подозреваемого и обвиняемого, полагаем, что именно поэтому вопрос о том, являются ли термины «уголовное преследование» и «обвинение» равнозначными, приобрел совершенно иное звучание и стал весьма актуальным. Следует, однако, иметь в виду, что категория обвинения применяется только в отношении лиц, которые приобрели процессуальный статус обвиняемых, тогда как уголовному преследованию фактически могут подвергаться и те, в отношении которых не было вынесено формальное решение о признании их подозреваемыми или привлечении их в качестве обвиняемых.

Частично ответ на поставленный вопрос дал сам законодатель, поскольку при сопоставлении положений п. 22 и п. 55 ст. 5 УПК РФ обнаруживается парадоксальная ситуация. С одной стороны, в первом из названных пунктов однозначно говорится о том, что обвинение — это утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом (данный порядок закреплен в главе 23 УПК РФ).

Когда эти два определения «сходятся» в п. 45 ст. 5 УПК РФ, то становится очевидным, что термин «уголовное преследование» шире, поскольку включает в себя деятельность в отношении не только обвиняемого, но и подозреваемого.

Весьма важным в рамках настоящей работы видится вопрос о сущности и содержании уголовного преследования. Исследованию данной проблемы уделяли значительное внимание многие авторы. Наиболее обширное определение было предложено профессором М.С. Строговичем. Он отмечал, что уголовное преследование представляют собой сложную деятельность, в которую «входят, прежде всего, действия следственных органов и прокуратуры, заключающиеся в собирании доказательств, уличающих обвиняемого или устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства. Затем в уголовное преследование входят действия органов следствия и прокуратуры, заключающиеся в применении принудительных мер, обеспечивающих изобличение обвиняемого и применение к нему наказания (привлечение к уголовной ответственности, применение меры пресечения, вызов на допрос, производство обыска и др.). Наконец, к уголовному преследованию относятся действия прокуратуры, которые направлены на то, чтобы обосновать перед судом предъявленное обвинение, убедить суд в виновности обвиняемого и необходимости применить к нему заслуженное наказание (передача прокурором дела в суд с обвинительным заключением, участие прокурора в подготовительном и судебном заседании)».

Данное определение, как представляется, подчеркивает всю многогранность деятельности, осуществляемой следователем и прокурором. Вместе с тем обратим внимание на то, что М.С. Строгович соотносит данную деятельность исключительно с процессуальной фигурой обвиняемого. По нашему мнению, говоря о собирании доказательств, уличающих, по мнению автора, обвиняемого, следует иметь в виду, что уже на момент привлечения лица в качестве обвиняемого по уголовному делу должны быть собраны достаточные доказательства, подтверждающие виновность данного лица в совершении преступления, а значит необходимо говорить и об уголовном преследовании в отношении подозреваемого.

Рассматривая уголовное преследование, А.П. Лобанов определяет его как деятельность следователя, лица, производящего дознание (органа дознания), прокурора, состоящую в собирании фактических данных совершения преступления подозреваемым, обвиняемым, устанавливающую отягчающие и смягчающие вину обстоятельств, а также применение мер процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому и поддержание обвинения в суде. Тем самым автор «приближает» начало уголовного преследования и говорит о том, что в его содержание входит собирание доказательств, подтверждающих совершение преступления не только обвиняемым, но и подозреваемым.

В.В. Гаврилов содержанием уголовного преследования считает «возбуждение уголовного дела, задержание подозреваемого, применение меры пресечения, предъявление обвинения, составление обвинительного заключения и его утверждение прокурором, направление дела в суд и как вершина уголовного преследования — поддержание обвинения в суде». В данном случае в содержание уголовного преследования ученый помещает два «разноплановых» действия: предъявление обвинения и составление обвинительного заключения с его последующим утверждением прокурором. Статус обвиняемого лицо приобретает не в момент предъявления обвинения, а после его составления и подписания следователем. В то же время обвинительное заключение приобретает юридическую силу не с момента его составления, а после утверждения прокурором. Поэтому в качестве следующей «отправной точки» уголовного преследования следует указать именно момент утверждения прокурором обвинительного заключения в порядке, установленном ст. 221 УПК РФ.

Другой автор, М.А. Ворончихин, предлагает в содержание уголовного преследования включать не только комплекс действий и отношений, связанных с осуждением лица, но и обеспечение правового режима отбывания назначенного по приговору суда наказания. Представляется, что режим фактического отбывания наказания регулируется нормами уголовно-исполнительного права и не может входить в содержание уголовного преследования, а представляет собой его результат. Другое дело, что уголовное преследование может осуществляться на стадии уголовного судопроизводства, именуемой «исполнение приговора» и регламентированной разделом XIV УПК РФ. Так, при рассмотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговора, в судебном заседании вправе участвовать прокурор.

Нередко в рамках предварительного расследования производятся процессуальные действия, которые к уголовному преследованию непосредственного отношения не имеют (а иногда, наоборот, оказывают на уголовное преследование прямо противоположное воздействие). Например, это бывает при удовлетворении ходатайства обвиняемого о производстве следственных действий, подтверждающих его невиновность или меньшую виновность.

Наиболее значимым по сравнению со всеми изложенными позициями можно рассматривать предложение А.Г. Халиулина включить в содержание уголовного преследования следующие действия и решения:

  • а) возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица;
  • б) производство следственных действий, направленных на собирание в отношении конкретного лица обвинительных доказательств;
  • в) выдвижение в отношении конкретного лица подозрения в совершении преступления;
  • г) формулирование и предъявление обвинения в преступлении;
  • д) производство следственных действий, направленных на доказывание выдвинутого обвинения;
  • е) направление дела в суд с обвинительным заключением;
  • ж) поддержание обвинения перед судом.

Функция уголовного преследования не реализуется на так называемых проверочных стадиях, а также в рамках стадии исполнения приговора и стадии возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Действительно, объем уголовного преследования и его результаты уже оформлены, поэтому все действия прокурора в данном случае направлены не на привлечение лица к уголовной ответственности, а представляют собой лишь дополнительное обоснование обвинительного тезиса.

Все изложенное позволяет сделать вывод о том, что в содержание функции уголовного преследования входит принятие следующих процессуальных решений и совершение следующих процессуальных действий:

  • а) принятие решений, которыми лицу предоставляется статус подозреваемого или обвиняемого;
  • б) производство следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;
  • в) избрание в отношении лица мер пресечения или иных мер процессуального принуждения;
  • г) санкционирование прокурором решений следователя (дознавателя) о производстве следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;
  • д) санкционирование прокурором ходатайств следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения, если это возможно не иначе как по судебному решению;
  • е) утверждение прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта);
  • ж) участие представителей стороны обвинения (уголовного преследования) в производстве в суде первой и апелляционной инстанции.
Читайте так же:  Порядок строительства линейных объектов

Определив решения и действия, входящие в содержание функции уголовного преследования, можно предложить следующее развернутое определение сущности уголовного преследования.

Сущность уголовного преследования — это соответствующее назначению уголовного судопроизводства осуществление деятельности по предоставлению лицу статуса подозреваемого и обвиняемого, производству следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства, избранию в отношении лица мер пресечения, санкционированию прокурором ходатайств следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения, если это возможно не иначе как по судебному решению, утверждению прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта), а также по участию представителей стороны обвинения в судебном разбирательстве и на стадии исполнения приговора при рассмотрении судом вопросов о замене осужденному наказания в случае злостного уклонения от его отбывания.

Уголовное преследование, защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод

Уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ).

Термин «уголовное преследование» относится к разряду понятий, имеющих весьма продолжительную историю. Ещё в в ст.1 «Краткого изображения процессов или судебных тяжеб» 1715 г. говорилось о том, что «. процесс есть дело судимое, чрез который случающияся тяжебные дела основательным представлением и из обстоятельства дел обретенных доказов явны сочиняются, и потом от судей, по изобретению оных причин, решение чинится». С начала XIX в. осуществление уголовного преследования было поручено органам прокуратуры. Именно на прокуроров была возложена обязанность не только наблюдать, «. не происходит ли где кому пристрастных допросов, бесчеловечных истязаний и притеснений всякого рода. », но и следить, нет ли «. упущения и послабления преступлениям, а наипаче сокрытия нестерпимых злодеяний».

Уголовное преследование как один из видов деятельности характеризуют следующие признаки:

  • — данная деятельность является процессуальной, т.е. осуществляется в рамках уголовно-процессуального законодательства;
  • — данная деятельность осуществляется стороной обвинения, т.е. прокурором, а также следователем, начальником следственного отдела, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем, гражданским истцом и его представителем;
  • — данная деятельность осуществляется в целях изобличения подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления.

Исследованию вопроса о содержании и функции уголовного преследования уделяли значительное внимание многие авторы. Наиболее обширное определение было предложено профессором М.С.Строговичем. Автор отмечал, что уголовное преследование представляет собой сложную деятельность, в которую «. входят, прежде всего, действия следственных органов и прокуратуры, заключающиеся в собирании доказательств, уличающих обвиняемого или устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства.

Затем в уголовное преследование входят действия органов следствия и прокуратуры, заключающиеся в применении принудительных мер, обеспечивающих изобличение обвиняемого и применение к нему наказания (привлечение к уголовной ответственности, применение меры пресечения, вызов на допрос, производство обыска и др.). Наконец, к уголовному преследованию относятся действия прокуратуры, которые направлены на то, чтобы обосновать перед судом предъявленное обвинение, убедить суд в виновности обвиняемого и необходимости применить к нему заслуженное наказание (передача прокурором дела в суд с обвинительным заключением, участие прокурора в подготовительном и судебном заседании)».

В содержание функции уголовного преследования входят принятие следующих процессуальных решений и совершение следующих процессуальных действий:

  • 1) Принятие решений, которыми лицу предоставляется статус подозреваемого и обвиняемого;
  • 2) Производство следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;
  • 3) Избрание в отношении лица мер пресечения;
  • 4) Санкционирование прокурором решений следователя (дознавателя) о производстве следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;
  • 5) Дача согласия прокурором на возбуждение ходатайств следователя (дознавателя) перед судом об избрании меры пресечения и применении иных мер процессуального принуждения, если это возможно не иначе как по судебному решению;
  • 6) Утверждение прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта);
  • 7) Участие представителей стороны обвинения (уголовного преследования) в производстве в суде первой и апелляционной инстанций.

После определения решений и действий, входящих в содержание функции уголовного преследования, и с учетом определения уголовно-процессуальных функций, можно предложить следующее развернутое определение функции уголовного преследования.

Функция уголовного преследования — это соответствующее назначению уголовного судопроизводства осуществление деятельности по предоставлению лицу статуса подозреваемого и обвиняемого, производству следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства, избранию в отношении лица мер пресечения, даче согласия прокурором на возбуждение ходатайства следователя (дознавателя) перед судом об избрании меры пресечения и применении иных мер процессуального принуждения, если это возможно не иначе как по судебному решению, утверждению прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта), а также по участию представителей стороны обвинения в судебном разбирательстве.

Содержащееся в ч. 2 статьи 6 УПК РФ указание на то, что назначению уголовного судопроизводства соответствует не только уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, но и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, исключают возможность истолкования самого по себе факта прекращения уголовного дела (независимо от его основания) как свидетельствующего о незаконности или необоснованности решения о его возбуждении.

Отказ от уголовного преследования невиновных может выражаться:

  • — в непринятии решения о привлечении в качестве обвиняемого,
  • — в вынесении решений об отказе в возбуждении уголовного дела
  • — в вынесении решения о его прекращении,
  • — в оправдании невиновного по приговору суда.

В некоторых, но только специально указанных в законе случаях производство по уголовному делу ведется исключительно в целях реабилитации невиновного, то есть признания предъявленного обвинения необоснованным, а гражданина невиновным в совершении преступления и восстановления его доброго имени со всеми вытекающими отсюда восстановительно-компенсационными правонарушениями. Например, согласно п.4 ст. 24 УПК РФ, смерть обвиняемого или подозреваемого служит основанием прекращения уголовного дела, за исключением случаев, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего.

Часть 2 ст.27 УПК РФ устанавливает также, что прекращение уголовного дела за истечением сроков давности уголовного преследования и вследствие акта амнистии не допускается, если обвиняемый против этого, возражает. В этом случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке и так же, как в случае смерти обвиняемого, не может окончиться осуждением. Следовательно уголовный процесс в этих ситуациях в силу особой юридической ситуации, когда стержневой вопрос уголовного процесса «виновен или невиновен» остается неразрешенным, и связанной с этим особой позиции обвиняемого; процесс подчинен только задаче реабилитации, другие задачи исключены. Аналогичные нормы существуют и применительно к другим не реабилитирующим основаниям прекращения уголовного дела.

Следователи будут платить за незаконное уголовное преследование

Генпрокуратура решила наказывать своих сотрудников за инициативу. Во вторник глава ведомства Юрий Чайка заявил, что следователи будут платить гражданам за незаконное возбуждение уголовных дел из своего кармана. «За подобные нарушения мы будем привлекать к ответственности должностных лиц. Кроме того, я дал поручение рассмотреть возможность предъявления иска в порядке регресса к должностным лицам, виновным в незаконном привлечении к уголовной ответственности граждан», — сказал Чайка во вторник на заседании Генпрокуратуры РФ.

Читайте так же:  Превышение полномочий председателем снт

Дело в том, что недавняя проверка в 32-х регионах страны показала: следствие часто совершает «целенаправленные» ошибки, что приводит к нарушению прав граждан. Причина ошибок сотрудников органов предварительного следствия — «непрофессионализм, значительное омоложение органов следствия и дознания, недостаточный опыт следственных органов», цитирует РИА «Новости» слова генпрокурора.

По данным ведомства, если в начале 2000 годов в российские суды поступало 150–200 исков от граждан, чьи права были нарушены на стадии предварительного следствия, то по итогам прошлого года компенсации от государства получили более тысячи человек на общую сумму свыше 100 миллионов рублей.

Как извинялись перед фигурантами дела Холодова

Изучив цифры, Чайка пришел к выводу, что отвечать перед незаконно преследуемыми россиянами в суде должен не Минфин, а сотрудники правоохранительных органов. «Мы считаем, что прокуроры должны участвовать в судебных заседаниях, на которых рассматриваются иски о возмещении ущерба, причиненного в результате незаконных действий правоохранительных органов, поскольку за качество следствия отвечают и следователи, и прокуроры. А в суде за это отвечает Минфин», — отметил генпрокурор.

Видео (кликните для воспроизведения).

Несправедливость Чайка усмотрел и в том, что сейчас свои извинения реабилитированным гражданами приносит только прокуратура. «С учетом последних изменений в законодательстве, на мой взгляд, извиняться перед гражданами, которые незаконно привлекались к уголовной ответственности, должны не только прокуроры, но и руководители следственных подразделений, на которых по новому закону возложена значительная ответственность», — сказал он.

Чайка объявил также, что прокуратура намерена ужесточить надзор за соблюдением законодательства в ходе дознания и предварительного следствия. Он уже дал поручение «тщательно изучить все материалы в наиболее неблагополучных с точки зрения нарушения прав граждан регионах». Отчет о ситуации генпрокурору должны предоставить через полгода.

Бывшие сотрудники правоохранительных органов идею о наказании экс-коллег Чайки приветствуют.

«Я, как бывший следователь МВД и как действующий адвокат, считаю инициативу Генпрокуратуры правильной и своевременной», — оценил выступление Чайки адвокат Евгений Черноусов. По его мнению, при введении таких санкций следователи будут не только тщательнее проверять обстоятельства перед возбуждением дела, но и осмотрительнее относиться к выбору меры пресечения. «А благодаря необходимости извиняться публично у сторон — следователя и подозреваемого — появится возможность примирения, — считает юрист. — Сейчас следователь и обвиняемый, даже если последнего оправдали, почти всегда расстаются врагами. Если же следователя обяжут извиниться, это может разрядить обстановку».

Европейский суд присуждает

Правда, по мнению председателя общественного совета при министре юстиции России, члена Московской Хельсинкской группы Валерия Борщева, извинения, которые приносят невинно осужденным, зачастую абсолютно формальные: «Они не соизмеримы с тем моральным вредом, который порой наносится этим людям». По его мнению, помимо следователей и прокуроров перед пострадавшими гражданами должны извиняться суды. «Вообще необходим мониторинг работы судов и судей, по которому Высшая квалификационная коллегия судей будет выносить свои решения», — заметил он.

«Россия занимает одно из первых мест по числу обращений в Европейский суд. Государство выплачивает истцам деньги из кармана налогоплательщиков. Поэтому в тех случаях, когда очевидна тенденциозность следствия, пусть платят следователи, не говоря уже о том, что в некоторых ситуациях они должны быть наказаны не только материально», — считает Борщев.

Другие юристы и политологи считают высказывания Чайки «популистскими», а саму правозащитную инициативу — очередным шагом в дипломатической борьбе Генпрокуратуры и Следственного комитета.

«Теоретически то, о чем сказал генпрокурор, вполне возможно, но вряд ли дело дойдет до воплощения этих обещаний в жизнь», — сказал «Газете.Ru» генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин. «Если прокуратура подойдет к этому делу серьезно, то можно будет взыскивать денежные средства со следователей — по той же схеме, как, например, страховые компании взимают деньги с тех, кто признан по суду виновником автомобильной аварии, — уверен Мухин. — Но вряд ли кто-то этим действительно займется. Высказывание Чайки, в первую очередь, популистское». Политолог добавил, что Юрий Чайка «выступил в воспитательных целях, чтобы оказать психологическое воздействие на следователей, которые возбуждают уголовные дела по заказу».

Противостояние спецслужб, в том числе Генпрокуратуры РФ и подведомственного, но не подчиняющегося ей Следственного комитета, «запятнало честь прокурорского мундира», говорит политолог. «И теперь Чайка начал мероприятия по чистке этого мундира», — добавил эксперт.

В том, что касается публичных извинений, которые, по словам Чайки, будут приносить следователи, политолог Мухин не видит ничего нового: «Они и так обязаны извиняться. В случае допущения каких-то злоупотреблений извинения должен приносить тот сотрудник, который нарушил права гражданина: прокурор, следователь или милиционер». Только регулируются эти отношения не законом, а должностными инструкциями.

По мнению адвоката Игоря Трунова, высказывания генпрокурора останутся профанацией до тех пор, пока не будет принят отдельный закон, регламентирующий механизмы и порядок реабилитации тех, кто был незаконно привлечен к уголовной ответственности.

«Дело в том, что сейчас в подобных ситуациях руководствуются указом РСФСР от 1981 года. Это устаревший подзаконный акт. Пока же слова Чайки — просто популистское заявление. Кстати, механизм, по которому следователи платят гражданам за незаконное возбуждение дел, есть и сейчас, только он практически не применяется. Хотя в порядке регресса государство может взыскать со следователя деньги, которые Минфин выплатил невинно осужденному. Но для этого нужно расследовать дело в отношении нерадивого следователя», — считает Трунов.

«Я сам когда-то был осужден, а потом оправдан. (В 1995 году Игорь Трунов был приговорен Хорошевском судом Москвы к шести годам лишения свободы за мошенничество с приобретением квартир. В 1998 году уголовный процесс был прекращен в связи с отсутствием состава преступления – «Газета.Ru»). Но передо мной никто так и не извинился, хотя мне выплатили компенсацию в $15 тыс. Впрочем сейчас бывший прокурор СЗАО Валерий Самойлов, который инициировал возбуждение того уголовного дела, сам стал фигурантом процесса об организации преступного сообщества», — рассказал адвокат Игорь Трунов.

Правда, по словам адвоката, «в текущих условиях, когда процент реабилитированных граждан невероятно мал (1%), проблема представляется надуманной».

Множество дел разваливаются, не доходя до суда.

Бывших подозреваемых отпускают из СИЗО, прекращают вызывать на допросы, с них снимают подписку о невыезде, но дело этим обычно и ограничивается. «Официально оправданных очень мало. Платить и извиняться, по сути, не перед кем», — добавил адвокат.

Первое в истории современной России извинение Генпрокуратуры перед экс-подозреваемым прозвучало в декабре 2006 года.

Тогда представители ведомства официально признали свою вину перед бывшим обвиняемым в убийстве журналиста Дмитрия Холодова военным Константином Мирзоянцем. Произошло это в ходе процесса по иску потерпевшего, в котором он настаивал на возмещении вреда, причиненного ему незаконным уголовным преследованием. В итоге Мирзоянц получил от Генпрокуратуры только официальные извинения и ни копейки компенсации.

Читайте так же:  Кто уступает дорогу на спуске и подъеме

Последствия уголовного преследования

Доброе время суток ! При получении справки из ИЦ ГУ МВД о наличии/отсутствии судимости всплыл факт уголовного преследования в 2000 г. , по статьям 116, 130, 119 ч.1 УК.

Уголовное дело прекращено по ст.6 УПК РСФСР.

То что я не являюсь судимым и то что информация об этом событии в нашем псевдоправовом государстве будет храниться по гроб жизни мне ясно .

Но хотелось бы уточнить: 1) Реабилитирующая ли это статья; 2) Будет ли являться факт возбуждения уголовного дела препятствием для работы в госструктурах для меня (хотя бы например в школе) ; 3) Возникнут ли препятствие для работы детей/супруги в госоорганах.

4) Разве статья 130 не декриминализирована? Почему в справку из ИЦ вошла эта статья.

5) И наивный вопрос , Есть ли хотя бы теоретическая возможность удалить информацию из ИЦ или изменить(переквалифицировать) статью по которой дело было закрыто на реабилитирующую ( в том случае если ст.6 УПК РСФСР не является нереабилитирующей).

Статья 6 УПК предусматривала возможность прекращения дела вследствии изменения обстановки.

Это освобождение от наказания, основание нереабилитирующее.

Сейчас это не рассматривается в качестве основания освобождения от ответственности, только от наказания могут освободить по ст. 80.1 УК.

На момент прекращения дела этот факт не влек никаких ограничений прав и свобод. В справках о судимости этот факт не указывался. В течении последних лет в законы внесены изменения, ситуация изменилась. Презумпцию невиновности законодатель в наше время игнорирует, хотя она по прежнему прописана в Конституции.

Статья 351.1. Ограничения на занятие трудовой деятельностью в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних

К трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних не допускаются лица, имеющие или имевшие судимость, подвергающиеся или подвергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконного помещения в психиатрический стационар, клеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, основ конституционного строя и безопасности государства, а также против общественной безопасности.

Ст. 116 и 119 УК — преступления против здоровья. В сфере образования Вам работать нельзя. Статья 130 действительно исключена из УК. Но я знаю офицера милиции, который привлекался за нарушение ПДД, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью (декриминализировано в 2002 г.), дело прекращено по амнистии в 1998 г. Его уволили за несколько месяцев до пенсии по выслуге после принятия Закона о полиции…

Такое сейчас время нехорошее. Власть как хочет рулит. Без тормозов. Вот на днях Медведев рекламировал административный штраф за нарушение ПДД 500 тыс. рублей. Жуткая в коррупционом смысле идея. А ведь реально могут принять…

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ВОПРОС.

29 ноября 2012 в 2:32

То есть, ст. 26 УПК РФ в этом пункте как нереабилитирующее основание не фигурирует.

Если дословно следовать данному пункту, то в справке в графе «имеются (не имеются) сведения о факте уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования на территории Российской Федерации» должна быть сделана отметка «не имеется».Поэтому мне не совсем ясна (вернее совсем не ясна) логика людей выдававших справку. Теоретически интересуют судебные перспективы по данной ситуации. Цель получить «чистую» справку.

Прекращения уголовного дела или уголовного преследования

Обеспечение законности и обоснованности

В теории уголовного процесса и среди практических работников распространено мнение, согласно которому прекращение уголовного дела признается как результат неудачно проведенного расследования. Этим прекращение уголовного дела низводится в ранг второстепенного акта, а нередко рассматривается в качестве брака в работе. Неслучайно в статистических обзорах качества работы следователей и дознавателей одним из показателей является количество прекращенных ими уголовных дел. Негативной характеристикой считается более высокий процент прекращенных дел по сравнению со средними показателями. Соответственно, предпринимаются меры по выявлению причин и устранению подобных «негативных тенденций».

Однако прекращение уголовного дела не всегда свидетельствует о необоснованности его возбуждения. Именно так обычно рассматривают прекращение уголовного дела на практике. Особенно категоричное отношение выработалось к фактам прекращения уголовных дел по основаниям отсутствия события и состава преступления, и если намечается тенденция к увеличению доли прекращенных дел по указанным основаниям в общем числе прекращенных, то это рассматривается как серьезное снижение качества предварительного следствия и дознания.

Прекращение уголовного дела, напротив, в определенной мере устраняет вред, причиненный необоснованным возбуждением уголовного дела, и может быть следствием того, что органу предварительного расследования удалось благодаря своему опыту и мастерству внести ясность в сложные и запутанные обстоятельства дела и установить, что преступления в действительности не было, либо, к примеру, выявить данные о совершении преступления, требующие прекращения уголовного дела. Нельзя не учитывать и того обстоятельства, что на момент возбуждения некоторых уголовных дел невозможно иногда предвидеть наличие оснований прекращения уголовного дела, так как они устанавливаются в результате предварительного расследования.

Следует согласиться с мнением о том, что сведения об уголовных делах, прекращенных в установленном законом порядке, не должны являться показателями отрицательной работы органов предварительного расследования.[1] Неслучайно ч. 2 ст. 6 УПК РФ указывает, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Прекращение уголовного дела является таким процессуальным актом, который, во-первых, завершает производство не только в стадии предварительного расследования, но и в целом по уголовному делу, а во-вторых, определяет судьбу лица, привлеченного в качестве обвиняемого или подозреваемого: на него в силу ч. 1 ст. 49 Конституции РФ не могут быть возложены предусмотренные уголовным и иными законами правовые последствия преступления и в отношении него должны быть отменены все меры процессуального принуждения, примененные в связи с подозрением или обвинением в совершении преступления.

От прекращения уголовного дела следует отличать прекращение уголовного преследования. Если первое имеет место в тех случаях, когда становится невозможным или нецелесообразным производство по делу в целом (в отношении всех деяний, по поводу которых велось расследование, и в отношении всех лиц, привлеченных или подлежавших привлечению в качестве обвиняемых), то во втором может идти речь лишь в ситуации, когда прекращается производство в отношении только одного из обвиняемых (подозреваемых) или только в части инкриминируемых ему преступлений либо когда констатируется непричастность лица к совершению преступления, но имеются основания полагать, что данное преступление могло совершить другое лицо.

Читайте так же:  Проверка посылки на почте при получении

Прекращение уголовного дела одновременно означает прекращение уголовного преследования и влечет невозможность проведения в дальнейшем по делу в целом каких бы то ни было следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Если же прекращается уголовное преследование, то это не препятствует продолжению расследования уголовного дела в остальной его части.

Таким образом, прекращение в уголовно-процессуальном смысле может, как нам представляется, предполагать формально закрепленное обоснованное решение органов, ведущих уголовной процесс об отказе от уголовно-процессуальной деятельности, составляющей обособленное производство по поводу факта совершения преступления (полностью прекращение уголовного дела) или в отношении изобличения по данному факту конкретного лица (прекращение уголовного преследования).

Соблюдение прав и свобод человека и гражданина при прекращении уголовного дела связано с оценкой законности и обоснованности данного решения. Законность и обоснованность – требования, которые предъявляются ко всем процессуальным решениям, в том числе и к решениям по окончании предварительного расследования. Законность и обоснованность – взаимосвязанные и взаимообусловленные свойства решения,[2] хотя и не тождественные друг другу. Это прослеживается в том, что, будучи обоснованным, процессуальное решение может быть незаконным, в силу нарушения, например, отдельных требований процессуальной формы. В то же время необоснованное процессуальное решение всегда будет незаконным, поскольку обоснованность есть требование закона.

Для обеспечения законности и обоснованности прекращения уголовного дела необходимо соблюдение следующих условий.

1. Истинность вывода о прекращении уголовного дела – это его соответствие фактам, имевшим место в действительности. Совокупность собранных дознавателем и следователем доказательств должна обусловливать принятие именно такого решения, а не какого-либо иного, иначе вывод о прекращении уголовного дела является неправильным или преждевременным. При этом надо учитывать, что истинность вывода определяет совокупность доброкачественных доказательств. Представляется, что основной гарантией доброкачественности выступает допустимость доказательств. В случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

2. Решая вопрос о достаточности доказательств для вывода о невозможности продолжать расследование по уголовному делу, необходимо установить основания к этому. Наличие в законе их исчерпывающего перечня и четкая формулировка (ст. ст. 24, 25, 27, 28 УПК РФ) являются важной предпосылкой законности и обоснованности решений о прекращении уголовных дел. Прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности по основаниям, специально не предусмотренным уголовно-процессуальным и уголовным законодательством, может принести ощутимый вред борьбе с преступностью, поскольку оставляет безнаказанным виновного, ограничивает права граждан, пострадавших от общественно опасного деяния.

3. Постановление о прекращении уголовного дела не только должно отвечать требованиям закона, как по форме, так и по содержанию, но и быть мотивированным (ст. 213 УПК РФ). Если решение обоснованно, то оно не может быть немотивированным. Обоснованность – понятие более широкое, включающее в себя мотивированность как относительно самостоятельную часть. Поэтому, когда речь идет о понятии обоснованности, мотивировка как важный элемент решения отсутствовать не может. Поскольку обоснование предполагает под собой подкрепление достаточной совокупностью доказательств, то данное требование закона должно присутствовать во всех наиболее значимых решениях наряду с мотивировкой. В тех же решениях, где нет необходимости приведения доказательств, в наличии должна оставаться мотивировка. Кроме того, необходимо учитывать, что мотивировка не только является внешним выражением обоснованности[3], но, будучи неотъемлемой составной частью процессуальной формы правового акта, связывает обоснованность с законностью.[4]

4. Решение следователя и дознавателя о прекращении уголовного дела должно отвечать требованиям справедливости. Справедливость – это нравственная характеристика любого процессуального решения. Нравственные начала имеют большое значение в уголовном судопроизводстве, поскольку только единство правовой и нравственной сторон в процессуальном решении будет свидетельствовать о его законности и обоснованности. Юридическое выражение требования справедливости в уголовно-процессуальном законодательстве означает, что справедливость выступает в качестве не только нравственной, но и правовой гарантии.[5]

5. Уголовное дело должно прекращаться надлежащим субъектом. Право на прекращение уголовного дела на стадии предварительного расследования предоставляется дознавателю, следователю, прокурору. В каждом из этих случаев процессуальный порядок принятия решения имеет определенную специфику.

Дознаватель вправе прекратить уголовное дело, если производство по нему отнесено законом к его компетенции и при этом производство предварительного следствия по данному уголовному делу необязательно. Иначе говоря, прекращение уголовного дела допускается лишь при производстве дознания в порядке гл. 32 УПК РФ. Орган дознания не вправе прекратить уголовное дело, если оно в силу закона требует производства предварительного следствия, даже при очевидности оснований для принятия такого решения. В этом случае полномочия органа дознания ограничиваются производством неотложных следственных действий в течение 10 суток и передачей уголовного дела следователю (ст. 157 УПК РФ). Не может орган дознания прекратить уголовное дело и в тех случаях, когда производство предварительного следствия необязательно, но прокурор признал необходимым провести по нему предварительное следствие, о чем имеется соответствующее постановление.

Следователь вправе принять решение о прекращении уголовного дела в рамках своей компетенции, определенной статьями 38, 151 УПК РФ. Однако его компетенция в принятии указанного процессуального решения значительно шире, чем у дознавателя. Так, следователь в предусмотренных законом случаях вправе прекращать уголовные дела, по которым производится не только предварительное следствие, но и дознание.

В соответствии с п. 16 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор вправе самостоятельно прекратить производство по любому уголовному делу, а согласно п. 6 ч. 3 ст. 38 УПК РФ дать соответствующее указание следователю на прекращение уголовного дела. При этом следователь, пользуясь процессуальной самостоятельностью, может не выполнить указание прокурора о прекращении уголовного дела и обжаловать это решение вышестоящему прокурору. Вышестоящий прокурор, не согласившись с мнением следователя, не может дать указание о прекращении дела, а обязан передать уголовное дело другому следователю (ч. 4 ст. 38 УПК РФ). Дознаватель не обладает процессуальной самостоятельностью следователя, поэтому указания прокурора о прекращении уголовного дела для него обязательны (ч. 4 ст. 41 УПК РФ).

6. Решение о прекращении уголовного дела должно быть принято в течение сроков, установленных для производства дознания (ст. 223 УПК РФ) и предварительного следствия (ст. 162 УПК РФ).

7. При прекращении уголовного дела должны быть соблюдены права и законные интересы участников уголовного судопроизводства, а именно: своевременное извещение о прекращении уголовного дела; предоставление возможности ознакомиться с его материалами; разрешение заявленных ходатайств; вручение либо направление копий постановления о прекращении уголовного дела; разъяснение права на предъявление гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства; разъяснение права и порядка обжалования принятого решения.

Видео (кликните для воспроизведения).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Уголовному преследованию не подвергался
Оценка 5 проголосовавших: 1

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here